мизматического общества, -- не без гордости
  закончил Андриенко.
   -- К сожалению, ни барона Кане, ни Великого князя в столице сейчас нет,
  -- сказал саратовский гость, а затем перешел к делу: -- Полгода назад здесь, в
  Санкт-Петербурге, умер мой дядя по материнской линии, Обухов Михаил Львович.
  В наследство он мне оставил квартиру и кое-какие достаточно скромные
  сбережения. Среди разного рода имущества имелась и небольшая коллекция
  монет...
   Профессор насторожился. Он знал практически всех коллекционеров
  столицы.
   -- Простите, как фамилия вашего дяди? -- переспросил он.
   -- Обухов, Михаил Львович.
   -- Не припомню такого, -- признался Андриенко.
   -- Ну, это понятно, коллекция небольшая, всего-то монет тридцать. К тому
  же он последние десять лет жутко болел, практически не выходил из дома. А
  года за три до смерти совсем лишился речи и движений. Так вот, я значительно
  поиздержался за время проживания в столице и решил продать эти монеты. Они
  мне, знаете ли, ни к чему. Почти все я сдал антиквару Генрихту, но эту
  монету он взять не решился, посоветовал отнести к вам на консультацию.
   Андриенко кивнул головой. Он хорошо знал старого Генрихта, Франц мог
  послать к нему только с очень редкостной монетой, в истинности которой сам
  старый немец сомневался.
   -- Дядя мой также выделял эту монету из всей коллекции, даже поместил ее
  в отдельный футляр, -- заметил Дергунов, подавая хозяину дома черную
  коробочку.
   Пока Александр