что сам недавно
  отослал его, осекся. К его удивлению, в дверях кабинета действительно
  показалась круглая фигура Мирона. Лицо дворецкого просто сияло от довольства
  самим собой.
   -- Ты что это так быстро? -- нахмурился профессор.
   -- Я сначала на Мойку заехал, а там у профессора Николаева в гостях были
  и господин Бураев, и барон Корф. Все трое обещали вскорости быть. Затем я на
  Невский поспешил, князь также обещали прибыть.
   -- Ну, молодец! -- успокоился профессор и, потирая левую сторону груди,
  сказал: -- Вели принести сюда графин с водой.
   Спустя минут пятнадцать после этих событий к подъезду дома Андриенко
  подъехал наемный экипаж. Из него не торопясь вышли три господина. Все трое
  были хорошо и дорого одеты, состояние усов, бакенбардов и причесок указывало
  не только на их высокий общественный статус, но и на некоторую щеголеватость
  и фатовство. Еще бы, все трое, барон Корф, действительный статский советник
  Министерства финансов, профессор анатомии Николаев и крупный коммерсант
  Бураев, являлись закоренелыми холостяками. Впрочем, один из них, самый
  молодой, тридцатилетний Бураев, как раз на днях собирался жениться. С этим
  сообщением он и заехал к друзьям по холостяцкой жизни и Нумизматическому
  обществу. Там-то их всех и обнаружил проворный посланник Андриенко.
   -- Все-таки вы, Викентий Николаевич, поторопились. В тридцать лет
  надевать на себя такой хомут... это преждевременно. Мне сорок, а я еще не
  чувствую себя ломовой лошадью. Лет