друзья молодого промышленника продолжали шутки шутить:
   -- Знаете ли вы, Викентий Николаевич, чем муж отличается от прикованного
  Прометея? К Прометею орел прилетал клевать печень раз в день, а жена это
  делает круглосуточно.
   Тем временем к крыльцу дома Андриенко подкатила старомодная карета с
  фамильным гербом на дверце. Расторопный слуга услужливо распахнул дверцу, и
  из экипажа не торопясь вышел высокий седовласый старец с прямой,
  выработанной раз и навсегда гвардейской выправкой. На черном старомодном
  сюртуке нового гостя выделялся лишь белый крест Георгиевского кавалера
  второй степени.
   -- О, сам князь Сухоруков пожаловал, -- тихо сказал барон, почтительно
  снимая цилиндр и склоняя голову, но при этом как-то поскучнев лицом.
  Примолкли и все остальные. Во-первых, Сухоруков был старше их лет на
  тридцать. По сути он оставался осколком своей эпохи, пережитком николаевских
  времен. Доблестно воюя в Польше, на Кавказе и в Средней Азии, он приобрел
  славу храбрейшего воителя, но жуткого ретрограда. Отмену крепостного права и
  все остальные реформы Александра Второго он встретил в штыки. Вряд ли в
  России имелся другой такой человек, более смело критиковавший все
  нововведения, чем этот старый служака. И царь прощал ему все, слишком
  большая часть дворянства говорила голосом этого солдафона. Огромное
  состояние позволяло жить Сухорукову так, как он хотел, в своем мире, с
  покорными рабами и прежними порядками.