С явным осуждением осмотрев наряды всех троих нумизматов, князь
  соизволил с ними поздороваться своим хриплым, навеки сорванным в кавказских
  горах голосом:
   -- Добрый день, господа! Вас также призвал к себе наш почтенный
  профессор? Надеюсь, повод, по которому он нас созвал, будет стоить
  потраченного нами времени.
   -- Мы на это также надеемся, -- как самый близкий по социальному
  положению к князю, ответил барон.
   Величественно проследовав между расступившимися нумизматами, Сухоруков
  первым ступил на крыльцо, где рослый детина с вечно заспанным лицом,
  привратник Пахом, давно держал открытой входную дверь. А навстречу гостям
  уже спешил своей переваливающейся косолапой походкой Мирон.
   -- Доложи-ка, братец, своему хозяину, что прибыл князь Сухоруков, --
  сказал ему старый вояка, отдавая Пахому цилиндр и трость.
   Пока разоблачались остальные гости, Мирон исчез в кабинете профессора.
  Вернулся он очень быстро, с посеревшим растерянным лицом и трясущимися
  губами.
   -- Ва... вашество... там.... там... хозяин... -- Мирон растерянно
  показывал назад, куда-то в глубь кабинета.
   -- Что ты, болван, вздор несешь? -- повысил голос Сухоруков. -- Доложи
  четко и ясно, что стряслось?
   -- Хозяин... лежит, -- только и сумел выдавить из себя старый слуга.
   Решительно отстранив его с дороги, князь быстрым шагом проследовал в
  кабинет. Вслед за ним, столкнувшись плечами в дверях, проследовали и
  остальные