дик еще пытался что-то сделать: массировал
  грудь, подносил к губам покойника зеркало, но было видно, что все его усилия
  тщетны. Все четверо невольных свидетелей смерти перекрестились и вышли из
  спальни в обширную гостиную.
   Корф, Николаев и Бураев выглядели потрясенными. Лишь Сухоруков,
  насмотревшийся за свою армейскую жизнь самых разнообразных жизненных
  финалов, держался более сдержанно, только глаза его блестели сильнее
  обычного.
   -- Боже мой, как это ужасно! -- высказал общее мнение Корф.
   -- Да, жалко Александра Фомича, так он неожиданно... -- подтвердил
  Бураев, думая уже совсем о другом.
   -- Господа, а по какому поводу он собрал нас? Неужели смерть профессора
  и есть тот самый его сюрприз? -- заметил Николаев.
   -- Да, это странно, -- подтвердил его слова барон. -- Скажите, ваша
  светлость, Андриенко ничего конкретного не написал в вашем приглашении?
   Князь молча полез в карман и извлек на свет Божий небольшой листок
  бумаги.
   -- Извольте, вот послание покойного.
   Записку профессора поспешно схватил Бураев.
   -- "Ваша светлость, приезжайте ко мне немедленно, я имею желание удивить
  вас, но... впрочем, это секрет. Приезжайте, не пожалеете. Ваш профессор..."
  Почти то же самое, что и у нас, -- подвел итог Викентий Николаевич, -- ничего
  конкретного.
   -- Надо осмотреть кабинет покойного, -- решил князь. -- Все здесь люди
  чести, так что, я думаю, нам позволительно.
   И вся компания, вкупе с освободившимся