ам забора. Поразмыслив, Силин в конце
  концов вернулся в тот короткий тупичок, носивший странное название -- Хлебный
  переулок. Окна на четвертом этаже были залиты светом, и Михаил, перейдя
  улицу, по пожарной лестнице забрался на крышу дома напротив.
   Чердак чуть не задушил Силина запахом пыли и голубиного помета.
  Осторожно пробираясь в темноте по хрустящему под ногами керамзиту, Михаил
  добрался до одного из боковых чердачных окон, глянул вниз и понял, что
  угадал. Лучшей точки для наблюдения он найти бы не смог. За легкой дымкой
  белоснежного тюля все происходящее в двухкомнатной квартире было видно как
  на ладони. Хозяйка дома в блестящих обтягивающих лосинах и широкой блузке с
  короткими рукавами принимала гостей, двух молодых девиц. Все трое попивали
  кофе вперемешку с ликером и коньячком, заедали шоколадными конфетами,
  пощипывали громадную гроздь винограда и непрерывно, как три сороки,
  щебетали. Судя по тому, что порой все трое неожиданно пускались в пляс,
  Нумизмат понял, что в квартире во всю гремит музыка.
   "Кобылы молодые, -- подумал Силин, разглядывая телодвижения девок. --
  Пахать бы на вас. Плуг и борону прицепить -- и в поле."
   Минут через десять девчонки уморились, дружно плюхнулись на диван,
  долго над чем-то хохотали, допили коньяк и начали прощаться. Повинуясь воле
  интуиции, Михаил также торопливо спустился вниз, притаился за углом и стал
  ждать. Вскоре обе гостьи, довольные и пьяные, выплыли на улицу.
   -- Ой,