овяка, не успевшего снять с плеча магнитофон, и его молчаливого
  товарища. Тут загривок Михаила словно обожгло раскаленной спиралью.
  Вскрикнув, он обернулся и понял, что это "кожаная" девица достала его
  велосипедной цепью. Она уже замахивалась ею для повторного удара, но Силин,
  вскочив на ноги, успел выстрелить. На все это ушли считанные секунды.
  Магнитофон, даже упав на землю, продолжал извергать подвывающую музыку, на
  земле корчился стонущий здоровяк, второй его товарищ лежал очень тихо и
  неудобно, ткнувшись лицом в небольшую лужицу. В отличие от него девица
  подавала признаки жизни. Дергаясь всем телом, она прижимала обе руки к
  животу, но при этом, как ни странно, молчала.
   Молчал еще один человек. На земле, прямо перед Силиным, сидел Адольф.
  Вождь местных наци повел себя не очень геройски. Сначала, оцепенев, он
  наблюдал, как гибнет его гвардия, а когда дуло пистолета опустилось на
  уровень его глаз, то кожаные штаны альбиноса наполнились мочой и дерьмом.
  Словно ящерица, он все в том же сидяче-лежачем положении быстро-быстро начал
  отползать назад, пока не уперся спиной в бетонную чашу заброшенного фонтана.
   -- Ну так что, Адик, не хочешь помирать? -- спросил Силин.
   Тот лихорадочно потряс сивой головой. Из его красноватых глаз текли
  слезы.
   -- А придется, -- все в той же монотонно-скрипучей манере продолжил
  Нумизмат. Впервые он наслаждался своей властью и силой. -- Не носил бы эту
  пакость, может быть,