ибавку к семейному бюджету. Но, получив в руки первую солидную
  сумму, сын жестоко разочаровал родителя. Отпросившись с работы на час
  раньше, Михаил собрал свои нехитрые пожитки, коллекцию и перешел жить к
  одинокой старушке в другой конец города, подальше от родного дома.
   Отец был вне себя от ярости. Понять и простить сына он так и не смог.
  Полтора десятка лет они проработали бок о бок, но за это время в лучшем
  случае кивали друг другу.
   Отец умер в девяносто третьем. Убила его гайдаровская реформа, в один
  миг сделавшая его громадные сбережения пылью на ветру. С год он лежал
  парализованный, мать тоже сдала, болели руки, держать живность уже не могла.
  Денег на похороны Силин-младший дал, но сам на поминки не пришел. Не
  простил. Не смог.
   А жизнь самого Михаила шла как обычно, как у всех. Почти сразу после
  разрыва с отцом парня призвали в армию. Служил он в Венгрии, в авиации.
  Дембельского альбома не привез, зато щедро пополнил свою коллекцию злотыми,
  флоринами, марками, пфенингами. Когда вернулся в Свечин, домой он даже не
  показался. С заболевшей в то время матерью увиделся в больнице, с удивлением
  понял, что она сдала и сильно постарела, ну а отца повстречал уже на работе
  -- и снова не перемолвился с ним ни словом.
   Вскоре бабка, у которой жил Силин, преставилась. Родни у нее не было, и
  Михаил неожиданно приобрел собственное жилье. Теперь он мог всерьез заняться
  тем, что любил больше всего -- нумизматикой. С его квалификацией