смехнувшись, ответил в тон начатому разговору:
   -- Да у тебя, как у прокурора, все дни неприемные, а надо с глазу на
  глаз покалякать.
   Чалый лишь одними глазами повел по сторонам -- голова у него по-прежнему
  болела, а потом задал волнующий его вопрос:
   -- Девка где?
   -- На кухне отдыхает, негостеприимная она у тебя, неласковая.
   Чалый исподлобья взглянул на Силина.
   -- Замочил? -- спросил он.
   -- Нет, что ты. Просто приласкал, как тебя.
   Чалого интересовала не просто судьба Ниночки, а ее роль в происходящем.
   "Ладно, потом с этим разберусь," -- решил он и спросил у Силина:
   -- Ну и что тебе от меня надо?
   -- Где коллекция? -- спросил Нумизмат дрогнувшим голосом, и Чалый сразу
  заметил, как изменился тон этого странного человека, как заблестели его
  глаза.
   Силин же, наоборот, в который раз увидел в глазах человека, причастного
  к краже, явные недоумение и непонимание. То, что для него было смыслом всей
  жизни, для этих урок являлось чем-то второстепенным и незначащим. Снова
  волна бешенства поднялась со дна души, у Михаила даже перехватило дыхание,
  так захотелось ему подскочить к дивану и гвоздить рукоятью пистолета по
  уголовному рылу, пока кровь не успокоит больную душу Нумизмата. Михаил
  все-таки сдержался, лишь судорога ненависти перекосила его лицо, но Чалый
  понял все. Немалый опыт подсказывал ему, что этот парень опасен как никто
  другой.
   -- Монеты, что ли? -- припомнил он. -- Так бы и сказал. Нету у меня