еня их.
  Уехали, и очень далеко.
   -- Куда? -- еле выдохнул Силин онемевшими губами. Все, что он готовил
  целую неделю, рухнуло в один момент.
   -- В Москву.
   -- Москва большая, -- сжав зубы, напомнил Силин.
   -- Это точно, -- подтвердил Чалый и, потянувшись к журнальному столику,
  взял одну из зажигалок. Нумизмат по-прежнему находился в состоянии шока и
  лишь наблюдал, как Чалый зажигал и тут же гасил голубоватое пламя. Сначала
  Михаил не понимал, что тот делает, потом догадался, что у парня такая
  привычка. Силин даже припомнил название болезни -- пиромания. Этот невольный
  анализ позволил ему прийти в себя.
   -- Так кому же в столице понадобилась моя коллекция? -- спросил он.
   Чалый скривился, чувствовалось, что ему не хочется говорить.
   -- Это очень большой человек. Против него ты все равно ничего не сможешь
  сделать.
   -- Ты скажи имя, а потом уж решим, смогу я или нет.
   -- А если не скажу? -- поинтересовался Чалый.
   -- Скажешь, иначе я тебя просто убью.
   -- Убьешь, так совсем ничего не узнаешь, -- уже наглея, заявил уголовник.
  Он даже позволил себе достать из пачки сигарету. Но лишь одна затяжка
  доставила ему удовольствие. Распрямившейся пружиной Силин вскочил с кресла,
  ударом левой ладони расплющил сигарету о губы Чалого, а правой рукой резко и
  часто начал бить рукоятью пистолета по голове мафиози.
   Чалый едва успел прикрыть голову руками. С трудом, но все же Силин
  сумел остановиться, черная волна бешенства не успела