и подшивкой газет за тысяча
  девятьсот двадцать четвертый год, красивым настенным подсвечником в образе
  обнаженной нимфы, разбитым, но заботливо им отреставрированным. Иконы,
  нательные крестики, валдайские колокольчики и бубенцы с ямщицкой упряжью --
  все эти вещи постепенно заполняли квартиру Нумизмата.
   Но гораздо больше давали Силину контакты с людьми. Если Михаил узнавал,
  что у кого-то есть старинные монеты, царские ордена или просто предметы
  старины, он превращался в сущего дьявола: становился вежлив и обходителен,
  красноречив или наоборот -- с почтением внимал маразматическому бреду
  стариков, угощал клиентов чаем или водкой, в зависимости от наклонностей
  человека. Пусть с первого раза нужный ему предмет не переходил в его руки.
  Силин методично повторял свои "походы", становился чуть ли не лучшим другом
  семьи, советчиком и попутчиком по жизни. Очень редко нужный ему раритет
  продавался ему за деньги, гораздо чаще его ему дарили, польщенные вниманием
  столь заинтересованного и компетентного человека.
   У старой, замшелой старухи, которую все звали Власихой, Силин купил два
  серебряных рубля времен Николая Первого и получил, уже бесплатно, с десяток
  "катенек" -- двухсотрублевых денежных кредитных билетов с изображением
  Екатерины Второй. Власиха оказалась единственной дочерью бывшего купца
  второй гильдии Семена Власова, до революции снабжавшего полгорода провизией
  и мануфактурой.
   Бонистикой -- собиранием бумажных денежных знаков --