раев был
  готов на все. Злые языки поговаривали, что это он "женил" дочь на титуле
  Щербатовых, но все это было чистейшей ерундой. Викентий Николаевич отверг бы
  любого из женихов, хоть принца, если бы против была дочь.
   Молодой лейтенант понравился промышленнику. Высокий, стройный,
  действительно красивый, с открытым, чистым взглядом, но без заискивания.
  Чувствовалось, что он уважает отца своей красавицы жены. Но как любящий
  отец, Бураев с трудом привыкал к мысли, что этому человеку теперь целиком и
  полностью принадлежит его самое светлое счастье.
   Вздохнув, Викентий Николаевич дописал в черную тетрадь еще несколько
  строчек, затем уложил и тетрадь, и коробочку в шкатулку, коротко звякнул в
  небольшой затейливый колокольчик.
   Буквально через несколько секунд в дверях кабинета появился невысокий
  лысоватый человек лет пятидесяти с внимательным и умным взглядом. Это был
  управляющий большого дома Бураева Зубов, человек предельно честный и
  преданный хозяину.
   -- Иван Данилович, возьмите эту шкатулку и свезите ее на квартиру
  Лизаветы Викентьевны. Оставьте ее в будуаре моей дочери, но так, чтобы она
  не бросилась в глаза. Пусть она найдет ее не сразу после возвращения из
  Парижа, а чуть попозже. Это очень важно.
   Зубов в ответ только молча склонил голову. Он уже уходил, когда хозяин
  его окликнул снова:
   -- Я еще здесь поработаю, предупредите меня, если приедет жена, а если
  появится этот... -- он поморщился, и Зубов понял, о ком