ет речь, -- пусть
  проводят его сразу ко мне.
   Примерно через полчаса в кабинет к Бураеву прошел щуплый субъект с
  нагловатой ухмылкой на губах и цепким, въедливым взглядом. Из кабинета
  миллионера он вышел минут через пятнадцать, и, как показалось дежурившему у
  дверей лакею Пантелею, щуплый был очень чем-то доволен, а вот лицо хозяина
  даже издалека казалось бледным и очень расстроенным.
   Еще примерно через час вернувшийся после визита в квартиру княжны
  Щербатовой Зубов лично доложил хозяину:
   -- Приехали Анна Владиславовна.
   Бураев что-то писал, не отрывая взгляда от бумаги, он кивнул и сказал:
   -- Хорошо, это письмо сейчас же отошлете на почту, и пусть приготовят
  коляску.
   Через пять минут Пантелей вывез миллионера из кабинета в инвалидной
  коляске. Три года назад, инспектируя строящийся под его руководством участок
  Транссибирской железной дороги, Бураев попал в аварию. Перевернувшаяся
  дрезина придавила его ноги, да так, что пришлось ампутировать их до колен.
  Оправившись от несчастья, Викентий Николаевич во многом пересмотрел прежний
  образ жизни, часть своих предприятий продал, оставив лишь самые выгодные и
  расположенные поближе к Санкт-Петербургу. Финансовое положение дел не
  вызывало опасений у миллионера, единственное, что тревожило, -- собственная
  жена.
   Прокатив коляску по анфиладе залов, Пантелей вывез хозяина на половину
  Анны Владиславовны. Хозяйка дома, красивая женщина лет тридцати, полулежала
  на широком диване,