щей женщины.
   Жерехов удивленно посмотрел на промышленника:
   -- Ого, да вы, Викентий Николаевич, похоже, не на шутку втюримшись! Ну
  что ж, бывает. Вам сколько лет? Пятьдесят?
   -- Пятьдесят два, -- поправил Бураев.
   -- Пора, пора. Седина в бороду, бес в ребро. Это истина. Я в этом
  возрасте тоже уходил в кураж. Пойдемте, так и быть, поработаю в роли свахи.
   Быстрым шагом мужчины догнали сестер, и, приподняв свой цилиндр,
  Жерехов обратился к дамам:
   -- Добрый вечер, Екатерина Владиславовна! Как поживаете?
   -- Спасибо, Анатолий Евграфович, вашими молитвами, -- улыбнулась
  генеральша, протягивая руку для поцелуя. Вблизи было прекрасно видно, что
  дамы не просто подруги, а именно сестры. Только красота генеральши уже
  подверглась первым атакам беспощадного времени, а сестра ее казалась
  безупречной, как античная статуя.
   Доктор представил дамам Бураева. На фамилию миллионера генеральша
  отреагировала весьма забавно.
   -- Это не на ваш ли завод позавчера ездил мой муж? Приехал Владимир
  Александрович оттуда очень поздно, расстроенный, сказал, что Бураев
  затягивает сроки изготовления каких-то там пушек.
   Промышленник улыбнулся, хотя ему хотелось в этот момент во все горло
  захохотать. Он и в самом деле не поспевал изготовить в сроки первую партию
  горных пушек, но никогда не думал, что генерал Ермилов обсуждает подобные
  дела с женой. Ответил он, впрочем, весьма учтиво:
   -- Я уже наказал управляющего