оэтому
  Сергей сунул ему в горло пистолет и, пробурчав: "Не балуй!" -- перецепил
  наручники впереди Нумизмата.
   -- Обувайся! -- велел милиционер.
   Михаил нехотя натянул сапоги и подталкиваемый конвоиром двинулся по
  вагону.
   Это была сверхунизительная процедура -- идти со скованными руками и под
  пистолетом, встречаясь глазами с попадающимися навстречу людьми. Но именно
  она заставила упавшего было духом Нумизмата встряхнуться. Жгучая ненависть
  вновь поднялась из глубины души, он был готов убить каждого встречного лишь
  за то, что тот посмел увидеть его в таком унизительном состоянии! И
  одновременно мозг лихорадочно искал пути выхода из создавшегося положения.
   Силин после падения сверху слегка прихрамывал, и Виктор с вещами
  задержанного шустро убежал вперед. Михаил же замечал каждую деталь, каждую
  мелочь, попадавшуюся на пути: позевывающее лицо миловидной девушки в тамбуре
  с первой утренней сигаретой; дедка, бреющегося в закутке рядом с туалетом и
  шарахнувшегося в сторону от странной процессии, тревожный взгляд молоденькой
  проводницы...
   Они прошли в вагон-ресторан. Здесь затея бывшего десантника сработала
  особенно эффектно: не менее десятка человек разглядывали странное шествие, и
  половина из них были женщины.
   Войдя в тамбур следующего за рестораном вагона, как раз того, в котором
  расположились милиционеры, Силин и Сергей столкнулись с въезжающей тележкой
  с самым обычным в таких случаях товаром: газировкой, пивом, печеньем и
  разной