ермской тайге. Шел он строго на запад, конечной
  целью была Москва. Населенные пункты обходил стороной, зная, что там его
  ждут. За это время он оброс густой щетиной, до невозможности перепачкался
  грязью, сильно исхудал. Последний раз он ел в привокзальном буфете, перед
  тем как сесть в поезд. Но голод был не единственным мучением для Нумизмата.
  Шли дожди, а кепку свою он в спешке оставил в купе милиционеров. Подобрав у
  железной дороги выброшенный пакет с рекламой "Мальборо", Михаил соорудил из
  него что-то вроде косынки. Выглядело это и смешно, и странно, но он не на
  танцы спешил -- главное, что голова оставалась сухой.
   Особенно сильно ему доставалось по ночам. Спичек у него не было,
  приходилось обходиться без костра, было и жутко, и дико холодно. Силин
  никогда не увлекался туризмом или рыбалкой, последний раз на природу он
  выезжал еще с отцом, на ночную охоту на щук с острогой. Спустя трое суток
  Нумизмат просто возненавидел тайгу. Хорошо еще, что не было комаров, ночные
  заморозки избавили Силина от этой пытки. На ночь он наламывал лапника и
  устраивался под деревом, сначала сидя, опершись спиной о ствол. А когда
  затекала поясница, то ложился, всем организмом чувствуя проникающий снизу
  стылый холод. Сном это назвать было нельзя -- не то обморок, не то полубред.
  До изнеможения измотавшийся за день, он временами проваливался в черную яму
  беспамятства, но потом холод будил его, а светящиеся стрелки часов
  беспощадно твердили о том, что до