ые, на первом же столбе за
  околицей безнадежно свисали оборванные электрические провода. Уже не таясь,
  Нумизмат прошелся по центральной улице и остановился около большого дома --
  типичной избы-пятистенки. Ставни в доме были открыты, сам он выглядел более
  ухоженным, чем все остальные, и, толкнув калитку, Силин прошел за ограду.
  Все тут было сделано добротно, с толком и на века: сараи, большой сеновал,
  солидная собачья будка. Михаилу показалось, что сейчас из нее с гулким лаем
  выскочит громадный пес, но цепь, уходившая в темное отверстие будки, даже не
  дрогнула.
   Пройдя вдоль дома, Силин заметил на дальнем конце огорода ладную
  баньку, а затем и нечто другое, взволновавшее его больше всего -- небольшие,
  характерные холмики по всему огороду с пучками высохшей ботвы. Без сомнения,
  это было картофельное поле, почему-то не выкопанное хозяевами. У Нумизмата
  даже слюна потекла по подбородку, настолько явно он ощутил во рту вкус
  вареной картошки.
   "Надо посмотреть в доме какую-нибудь посуду и спички", -- решил он,
  поднимаясь на крыльцо. Пройдя сени, Силин открыл дверь в дом и тут же
  почувствовал неприятный резкий запах. В комнате было темновато, первым делом
  Михаил посмотрел на стол, затем на печь, приглядываясь к посуде, потом
  обернулся к кровати...
   Ноги словно сами вынесли Силина из дома. За последние две недели он
  видел много ликов смерти, но подобного ужаса не перенес и он.
   "Господи, сколько же он там лежит? Месяц, два? А раздуло