авшемуся ему на глаза, --
  маленькой баньке деда. Забежав за угол, Михаил, тяжело дыша, наблюдал
  оттуда, как могучее пламя постепенно охватывает весь большой дом старика.
  Полыхало и все остальное: сараи, курятник, заборы. С треском лопались
  стекла, частой перестрелкой взрывался шифер. И где-то за огнем загудел и
  стал удаляться звук мотора.
   Творцы поминального костра не стали долго любоваться картиной пожара.
  Озверевший от боли и страха Димок чуть не перестрелял обоих шутников. Огонь
  слизнул с его лица брови и ресницы, кроме того, сильно обгорела его
  роскошная униформа.
   Лишь пообещав выдать новую амуницию, лейтенант немного успокоил
  подчиненного и отговорил того подать рапорт о всех их выходках начальству.
   Так Силин остался полновластным хозяином брошеной деревни. Слава Богу,
  что огонь не перекинулся на другие дома, погода стояла безветренная и сырая.
  Найдя лопату в соседнем дворе, Михаил накопал картошки, с угольками ему
  помогли милиционеры, и через полчаса Нумизмат уже жадно ел печеную картошку.
  К ней не хватало соли, хотелось хлеба, но и это уже была еда, пища.
  Насытившись и согревшись у догорающей усадьбы, Силин неумолимо захотел
  спать. Его так и тянуло прилечь прямо около этого животворного тепла, но
  начал накрапывать дождь, и Нумизмат ушел в баньку. На этот раз он спал
  спокойно. Силин знал, что здесь его теперь долго никто не потревожит.
  12. СТЕРВЯТНИКИ ШОССЕЙНЫХ ДОРОГ.
   Шоссе в ранних осенних сумерках