зда, джинсы превратились в
  грязные лохмотья, правый сапог нещадно пропускал воду. В таком виде даже в
  электричку соваться было смертельно опасно, все равно что добровольно сдать
  себя в руки правосудия. А тут вдруг кстати подвернулась эта парочка на
  "газели". Прошлым вечером он как раз отдыхал перед ночным марш-броском,
  использовав последнюю спичку, испек на углях остатки картофеля. Михаил
  доедал эту полусырую, сладковатую пищу, когда услышал, как где-то рядом
  скрипнули тормоза машины.
   Сначала он следил за "газелью" из чувства настороженного любопытства.
  Потом, когда дела у ее хозяев пошли совсем плохо, Нумизмат бесконечно долго
  пробирался поближе к месту будущего убийства, стараясь ничем не выдать
  своего присутствия. Пожалуй, в первый раз он убивал с таким удовольствием.
  Это были нелюди, мразь, не имеющая право на существование.
   Припомнив все, Силин подумал: "А почему все-таки машина стоит? Уж не
  бросили ли ее хозяева, испугавшись меня?"
   Промаявшись в холоде еше минут пять, он начал выбираться из-за
  баррикады ящиков. Это оказалось не так просто -- Сергей замуровал его на
  совесть. Еле пробившись к заднему борту, Нумизмат с некоторым трудом
  освободил брезентовый тент и выбрался наружу.
   Раннее утро еще не до конца рассеяло ночной мрак, отделив серый тон
  осеннего неба от более густого фона земли. Веяло сыростью, свежестью, острым
  запахом хвойного леса. Силина передернуло от озноба и отвращения. Таежной
  романтикой