еевна умерла в восемнадцатом, от испанки.
   -- Извините, я не знала.
   -- Сейчас у меня другая жена, ребенку два года, -- пояснил профессор,
  усаживаясь за стол. Он пододвинул гостье коробку папирос: -- Вы по-прежнему
  курите?
   -- Да, старые привычки, знаете ли, трудно изживаются.
   Закурив, Щербатова похвалила табак.
   -- Хорошее зелье, давно я не курила ничего подобного.
   Княгиня смаковала каждую затяжку, а Мезенцев с горечью думал о том, что
  время делает с людьми. Когда-то у него с этой женщиной был потрясающий
  роман! Начался он в девятьсот шестом, княгиня тогда уже овдовела, Мезенцев
  же был молод, благополучен и популярен как врач. Высокого роста, худой, но
  очень подвижный, он производил на дам неотразимое впечатление своим чуть
  демоническим лицом: большие темные глаза, высокий лоб, небольшая бородка
  эспаньолкой. Пришла как-то на прием к нему и княгиня Щербатова. Ей было уже
  за тридцать, но хороша она была необыкновенно: божественная фигура, чистая
  белая кожа, короткий, чуть вздернутый носик и необычные глаза цвета темного
  уральского малахита. Тогда он, помнится, нашел у нее только легкое
  переутомление да дамский психоз, типичный для одиноких женщин.
   -- Вам надо на время забыть про все коммерческие дела, куда-нибудь
  съездить, например, в Париж, летом -- в Ниццу. Ну и... выйти замуж или хотя
  бы завести любовника.
   Смех княгини прозвучал серебряным колокольчиком. Она откинулась назад,
  раскинула свои дивные руки на спинку