влезла с головой в
  армейскую жизнь, построила на собственном заводе бронепоезд и моталась на
  нем по всему фронту, то отступая, то наступая. Прошла через всю грязь и пот,
  вплоть до отступления в Крым в двадцатом. Непременно бы эвакуировалась с
  Врангелем, но подхватила сыпняк и провалялась в бреду все это жуткое время.
  Слава Богу, после тифа меня мало кто узнает, а то бы давно расстреляли еще
  тогда, в Крыму... Что было потом? Скиталась по России, лишь бы не узнали, не
  выдали ЧК. Вспоминать неохота. Крупные города обходила стороной: слишком
  многие там знали меня в лицо. Все больше по селам да по станицам. Дольше
  всего задержалась на Дону, учительствовала, и все ждала, что снова полыхнет
  вольный Дон, но... Раздобыла новые документы -- слава Богу, мир не без добрых
  людей. И вот вчера добралась до Петербурга.
   -- Но это опасно! -- вырвалось у Мезенцева.
   -- Я знаю, но я здесь ненадолго.
   Княгиня решительным жестом загасила в пепельнице окурок, вздохнула и
  начала разговор о самом главном.
   -- Павел Николаевич, мне нужны деньги, много денег. Я понимаю, что глупо
  ради прошлых интимных отношений требовать что-то теперь, поэтому я предлагаю
  вам вот это.
   Она достала из своей сумочки небольшую черную шкатулочку и черную же
  старинного вида тетрадь.
   -- Я помню, что вы увлекались нумизматикой, вот почему я пришла к вам.
  Только вы можете понять истинную ценность этой монеты, к тому же это
  единственное, что у меня осталось от моих миллионов. Прочтите