тетрадь.
   Рассмотрев монету и полистав тетрадь, Мезенцев изменился в лице,
  выскочил из кабинета и вскоре вернулся с толстым каталогом и лупой. Гостья
  слышала, как в коридоре он сказал кому-то: "Ужинать не буду, садитесь без
  меня". Профессор настолько увлекся изучением новой монеты, что совсем забыл
  о хозяйке уникума. А та в это время думала о нем. "Да, постарел ты, Паша.
  Высох, поседел. Уже не тот испанский змей-искуситель, конкистадор. И
  бороденка поредела. Скорее донкихот. Хорошо устроился и при этой власти, я
  бы так не смогла. И новая жена ни разу не постучала в кабинет, значит,
  теперь ты командуешь в доме, а не она".
   Наконец профессор оторвался от тетради и сказал скорее сам себе, чем
  Елизавете Викентьевне:
   -- Да, впечатляет. Похоже, это единственный константиновский рубль,
  оставшийся в частных руках в России. Насколько я знаю, три остальных монеты,
  Великого князя Сергея Александровича, принца Александра Гессенского и
  Великого князя Георгия Михайловича, вывезены за рубеж. Остались лишь два
  экземпляра: один в Эрмитаже, а тот что раньше принадлежал Александру
  Второму, -- в Историческом музее. Как же вам удалось сохранить его в такое
  время?
   -- Это не моя заслуга, -- призналась женщина. -- Я отдала ее на хранение
  своей няньке. Она переехала в Москву, я ее нашла за неделю до смерти,
  успела. Еще немного, и она бы исчезла без следа. Во многом это памятная
  вещица. Слишком много она перевернула в нашей