выстрелил в его сторону, но пуля ушла выше. Нумизмат же не
  стрелял, он понимал, что бандит никуда от него не уйдет.
   Так они и продвигались вперед. Еле ковыляющий "дорожный стервятник"
  время от времени останавливался и стрелял в сторону своего преследователя,
  Силин же патронов не тратил, но неумолимо сокращал расстояние. Погоня
  продолжалась не долго. Отчаянно продиравшийся сквозь густой подлесок и
  кустарник последний волонтер Жбана неожиданно для себя вывалился на открытое
  поле. Лес кончился, дальше до горизонта расстилалась черная пашня. На
  секунду раненый опешил, затем оглянулся. Увидев, что его загонщик уже совсем
  близко, вскинул пистолет, выстрелил, и тут же затвор откинуло назад, оголив
  ствол. Это был последний патрон, а Силин все шел. Отбросив пистолет в
  сторону, бандит, от страха забыв про боль, кинулся очертя голову бежать, но
  быстро увяз в разбухшем от дождей черноземе и упал на четвереньки. При этом
  боль так полоснула его, что он застонал, обхватил руками раненое бедро и
  перекатился на спину, встретившись глазами с уже поднявшим пистолет
  Нумизматом. Силин стрелял с опушки леса, не заходя на пашню, и пулю он
  положил точно между обезумевших глаз своей жертвы.
   -- Ну вот, -- пробормотал он себе под нос. -- Быстро и справедливо. Ни
  суда, ни следствия.
   Назад он возвращался неторопливо, по-прежнему продолжая видеть перед
  собой эти нечеловеческие глаза бандита.
   "Как они все боятся смерти! А что смерть?