дным лицом и цепким взглядом маленьких глаз из-за
  очков в тонкой оправе сначала не произвел впечатления на Нумизмата.
  Небольшой аккуратный носик, ровный маленький рот, прижатые к черепу уши --
  глазу не на чем было зацепиться. Вот только этот прищур глаз...
   -- Так вот ты какой, -- пробормотал Силин, невольно вспоминая своих
  предыдущих противников -- Гараню, Чалого. Те гораздо больше впечатляли своими
  внешними незаурядными данными -- чего стоила тяжеловесная походка Гарани или
  скрытая, как в патроне, взрывная сила Чалого. Балашова же Силин сразу
  окрестил "Клерком". Типичный чинуша, каторжанин письменного стола, адмирал
  ксероксов и факсов, генералиссимус дебета и кредита, человек с приросшей к
  ушам телефонной трубкой.
   "Этого я тоже сделаю, -- подумал Силин. -- Он еще пожалеет, что его сынок
  выбрал в качестве хобби нумизматику!"
   Рассмотрев и запомнив лицо финансиста, Силин углубился в статью.
  Проштудировав ее два раза, Нумизмат так и не понял, восхищается автор статьи
  Балашовым или люто его ненавидит.
   Виктора Балашова журналист причислял к десятку самых богатых людей
  России. И тут же ставил под сомнение чистоту начального капитала банкира. По
  мнению газетчика, выходило, что бывший работник аппарата ЦК КПСС, внезапно
  появившийся на коммерческом небосклоне страны в середине девяносто второго
  года уже с солидным капиталом, отмывал чьи-то грязные деньги, вот только
  чьи? Золото партии или деньги мафии?
   Репортер вроде бы восхищался