вал страницу со статьей о Балашове, аккуратно сложил вчетверо и
  убрал в сумку. В это время объявили электричку, и уже идя по платформе,
  Силин пробормотал себе под нос: "Ну что ж, посмотрим, на чьей стороне будет
  Всевышний".
  2. НОВЫЙ ВАВИЛОН.
   На перрон перестраивающегося Казанского вокзала Силин ступил в девятом
  часу дня. В отличие от остальных пассажиров электрички ему никуда не надо
  было спешить, но дабы не привлекать к себе внимания людей, заинтересованных
  в его поимке по долгу службы, Михаил постарался выйти из здания вокзала
  вместе со всей толпой. Очутившись за пределами архитектурной витиеватости
  великого Щусева, Нумизмат на минуту остановился, и гримаса отвращения
  передернула его лицо.
   Как большинство провинциалов, Силин ненавидел столицу. Она подавляла
  его своими размерами, многолюдьем и непривычным, быстрым ритмом жизни. Нигде
  более Нумизмат не чувствовал себя таким одиноким, как в Москве. Этот город
  был безразличен к нему, его никто не знал, и он никого не знал. Михаил
  всегда был индивидуалистом, но даже его больно задевало подобное равнодушное
  пренебрежение к его персоне. В Свечине он за сорок лет жизни незаметно
  приобрел массу знакомых, друзей, товарищей по работе, его узнавали и
  раскланивались одноклассники и соседи по дому. Со временем Силин начал
  воспринимать стопятидесятитысячный Свечин как большую деревню и порой этим
  даже тяготился. Но лишь в Москве, в огромном мегаполисе, он начал понимать
  все преимущества