т даже не успел прочитать номера машин.
   В некоторой оторопи Силин простоял на месте еще пару минут, затем
  вспомнил, что здесь тоже могут стоять телекамеры охраны, и торопливо зашагал
  дальше. Он чувствовал себя выжатым как лимон, силы оставили его, к тому же
  властно заявил о себе пустой желудок. Пришлось свернуть в ближайшую
  забегаловку. Машинально, думая о своем, Михаил проглотил две порции
  пельменей и надолго задумался над стаканом горячего чая.
   Да, Нумизмат понимал, что Балашов "уделал" его заранее, даже не
  показавшись на глаза. Он ехал в одном из "мерседесов" или не он -- было не
  важно. Главное, Силин почувствовал, что против него работает не один
  человек, а целая система. Что там Гараня со своей походкой -- детский лепет!
  До нефтемагната он даже не сможет добраться, хотя бы увидеть! А ведь ему
  нужно, как всегда, говорить с глазу на глаз, с позиции силы. Балашова дважды
  пробовали убить, что гораздо проще задачи Нумизмата. Пробовали и не смогли.
   "Представляю, как теперь охраняют его ночную лежку, логово! Надо
  узнать, есть ли у него семья, дети, любовница, наконец. Хотя как я узнаю?
  Побегу -- как за Чалым в Железногорске -- за "мерседесом"? Быстро и долго
  бежать придется. Этот город в шестнадцать раз больше... Проклятый город,
  проклятая страна!"
   Чувство безысходности пробудило дремавшую в глубине души ярость. У
  Михаила даже руки затряслись. Чтобы не разлить чай, Силин поставил стакан на
  стол. Проходившая