и?
   -- Открывай, Федотыч, свои! -- почти весело отозвался Силин.
   Судя по звукам, доносящимся с другой стороны забора, хозяин принялся
  загонять в конуру не очень этим довольную собаку, а потом уж загремели и
  запоры калитки.
   Хотя Силин и готовился к встрече, но все-таки не мог не содрогнуться
  при виде лица владельца дома. Оно отражало всю его бурную жизнь. Изрезанный
  морщинами лоб, впалые, морщинистые щеки, губы, провалившиеся внутрь
  беззубого рта, белесые, кустистые брови, прикрывающие выцветшие, непонятного
  цвета глаза. А довершал портрет нещадно изуродованный нос, короткий, словно
  обрубленный, с наполовину оторванной ноздрей.
   -- А, племяш. А я думал, опять "литер" приперся! -- без особой радости
  сказал хозяин. Обниматься с родственником он явно не собирался, да и Силин
  целоваться не спешил.
   -- Какой "литер"? -- спросил он.
   -- Да участковый у нас, летеха. Молодой, рьяный. Чуть не каждый день
  пасет. Ну пошли в хату, раз пришел.
   Пока они шли по двору, Силин думал о превратностях человеческой судьбы.
  Василий Федотович и в самом деле приходился родным братом матери, младшим и
  единственным. Он появился на свет, когда старшая из сестер Жилиных уже вышла
  замуж, а две другие ходили в школу. Долгожданного наследника фамилии холили,
  лелеяли, тем более что парень рос хоть куда: красивый, кудрявый, всегда
  задиристый и нахальный. Именно это сочетание привело его первый раз на
  скамью подсудимых -- порезал после танцев заезжего пацана