очка на голое тело. Фигура у Нади была еще
  вполне в норме, в мягком свете электрических ламп пропали морщинки у глаз.
  Пахло от нее не то дезодорантом, не то духами, в этом Силин разбирался
  слабо, но очень приятно и возбуждающе. Другой на его месте бы просто
  протянул руку, и все... Но Силин всегда побаивался и не понимал женщин.
  После Наташки у него было несколько романов, но всегда при этом активную
  роль играли сами женщины. Пауза затягивалась, и Надя спросила:
   -- Вас завтра когда разбудить?
   -- Часов в семь, если можно.
   -- Хорошо, я как раз тоже встану.
   Надя ушла, Силин постелил себе, но потом еще долго лежал, ломая голову
  над тем, что же скрывалось за поведением хозяйки. А та тоже не спала, ругая
  себя за то, что позволила постояльцу о себе плохо подумать. Она
  действительно совершала последний обход дома и, заметив в комнате свет,
  хотела выключить и лампу, и телевизор. Но войдя в комнату, задержалась,
  рассматривая своего нового гостя. Она решила, что тот журналист -- везде
  газеты, вырезки, записи на столе. Потом ее привлек сам вид спящего мужчины.
  Силин чем-то неуловимо напоминал ей покойного мужа, такой же рост, похожая
  фигура. И на секунду Надю неумолимо повлекло к этому большому и сильному
  человеку. За это она сейчас и корила себя последними словами.
   Утро у них выдалось не очень счастливое: ни тот ни другой толком не
  выспался, Надя все прятала глаза, но и Силин неожиданно для себя сделал
  странный