пришлось доставать из сумки свой потертый бинокль.
   На постой Силин вернулся совершенно разбитый, больше морально, чем
  физически. Поужинав и заплатив за очередную ночевку, Нумизмат заперся в
  комнате и начал обдумывать свое положение. Сначала он лежал на кровати,
  затем уселся за стол и достал свое досье. Тщательнейшим образом Силин еще
  раз изучил все, что было написано о Балашове, его семье, образовании,
  карьере. Несмотря на видимое обилие фактов, Нумизмат не мог сказать, что
  хорошо знает своего противника. Да, будущий магнат хорошо учился, школу
  окончил с "серебром", институт экономики -- с красным дипломом. Потом работа
  в ЦК ВЛКСМ и сразу, без касания реальной жизни, экономический отдел ЦК КПСС.
  Ну а потом Балашов всплыл уже тузом в сфере бизнеса. При этом он казался
  более закрытым, чем его коллеги по клану. Он не лез во власть, как
  Березовский, и не кичился своим богатством, как Брынцалов. Даже в
  пресловутой десятке богатейших людей страны Балашов маячил как бы на втором
  плане. За ним признавали и крупное состояние, и размах наполеоновских
  планов, и несомненный успех большинства его начинаний. Но все это как бы
  сквозь зубы, чаще поглядывая на более ярких представителей нового класса.
  Живого, реального человека Силин за всем этим так и не почувствовал.
   Среди множества статей Михаила привлекла заметка в "Московском
  комсомольце". Корреспондент побывал на одной из "ударных строек капитализма"
  в районе деревни