ин разгорячился, тем более что они выпили еще, а спиртное он
  плохо переносил, так что, рассказывая об отношении следователя к его беде,
  даже прослезился.
   -- Я на нее всю жизнь положил, а они...
   -- А они на тебя положили, -- прервал его стенания Васян, на вид у него
  не было ни в одном глазу. Он весь как-то подобрался, заблестели глаза.
   -- Ну-ка, расскажи еще раз про свою домуху, -- попросил он.
   -- Чего? -- не понял Михаил.
   -- Ну про кражу. Подломили у тебя хату или ключом открыли?
   -- Ключом. Может, отмычкой, не знаю.
   -- Покажи.
   Васька протянул руку и долго рассматривал хитроумный ключ от силинского
  жилья.
   -- Хороший сыч у тебя работал. Другой бы с прозвоном взял, дверь сломал,
  а этот -- старой школы. А показуху-то у тебя тоже забрали?
   -- Чего? -- снова не понял Силин.
   -- Ну, ордена-то у тебя висели, цацки эти.
   -- В том-то и дело, что нет. Там и иконы были, и кресты старинные,
  бронзовые. А взяли только монеты.
   -- Весили они сколько?
   Силин задумался.
   -- Ну, килограмм шестьдесят, может, больше.
   -- Значит, не один гость у тебя был.
   -- Почему?
   -- По кочану. Сам не одну квартиру брал, знаю.
   Вернув племяннику ключ, старик надолго задумался. Дымил своей вонючей
  "Примой", от нее даже Силин задыхался, а Васян, при его туберкулезе, не
  собирался бросать этой давней и смертельной привычки. Наконец он вынес свой
  вердикт:
   -- Это у тебя не просто скачок был, съемщик постарался, наводчик.