й поры, да десяток серебряных монет, принятые старшиной с большой
  неохотой, на вес.
   Еще в начале их сотрудничества Мезенцев предложил своему доставале
  антиквариат: картины, статуэтки, предметы прикладного искусства. Но Пинчук
  от них сразу же отказался:
   -- Там, где я достаю продукты, этого не поймут. Что делать, пролетарии,
  они в этом деле ни бум-бум.
   Цепкая память Пинчука подсказывала ему, что больше с Мезенцевых взять
  нечего. Все то, что украшало женщин и составляло гордость мужчин, прошло
  через его руки. Поэтому к приходу Шуры он отнесся спокойно, не ожидая
  каких-либо материальных выгод.
   -- Попей чайку, Шура, морковный, но с сахарином. -- Пинчук налил студенту
  в кружку желтоватую жидкость, и тот принялся пить небольшими, но жадными
  глотками, нещадно обжигая сладким кипятком губы. Лицо его при этом несколько
  порозовело, снова проступили редкие, но крупные веснушки.
   -- Мама прошлый раз карточки на месяц потеряла, поэтому и пришла к вам,
  -- тихо объяснил Александр, не отрывая взгляда от кружки.
   -- И ведь ничего не сказала! -- всплеснул руками старшина. -- Я бы ей и
  так провианту достал, по старой памяти.
   -- О вашей семье-то ничего не слышно? -- поинтересовался
  Мезенцев-младший.
   -- Ах, да, Шура, вовремя вспомнил! -- Пинчук даже ударил себя ладонью по
  обширному лбу. С некоторой торжественностью он извлек из внутреннего кармана
  мятый конверт.
   -- Вот, на прошлой неделе с оказией передали. И дочка моя, Нюра,