аждой дырке затычка! -- Шалим махнул
  рукой. -- Одно слово -- Шпон!
   Дня два Силин поведение парня относил за счет того, что он, Нумизмат,
  занял его место. Теперь уже Шпон, а не Силин заведовал бетономешалкой,
  подносил раствор, варил чай -- словом, выполнял работу покойного Димки. Но
  все оказалось гораздо хуже, чем он предполагал.
   В тот вечер Силин дольше обычного задержался на чердаке, там
  планировалось разместить биллиардную, и Михаил оббивал ее дубовыми рейками.
  Он подошел к дверям спальни, когда мужики уже выключили свет, но еще не
  спали, переговаривались в темноте.
   -- Да ладно тебе, такую чушь порешь! За такое не убивают!
   Судя по голосу, это был бригадир. Силин уже потянулся к ручке двери, но
  яростный голос Шпона заставил его замереть на месте:
   -- А я говорю, что это он убил Димку! Следователь ясно сказал: убийца --
  человек высокого роста. Я как это услышал, сразу про него подумал. Надо было
  ему попасть в нашу бригаду, вот он и поронул Одуванчика.
   -- Трошки потише можно? -- взмолился из своего угла Мирон. -- Брехун ты,
  Шпон. За таку малость не вбивают, бригадыр верно гуторит.
   Голоса смолкли, вскоре раздался чей-то храп, а Силин не мог сделать
  последний шаг и войти в дверь. Его словно кипятком ошпарило.
   "Как он догадался? -- размышлял Нумизмат. -- Пока его никто не слушает,
  но он опасен. Не дай Боже ему удастся встретиться со следователем или с теми
  парнями из охраны."
   Силин вышел во двор и пробыл там примерно