брадовался Михаил.
   -- Ничего не выходит, -- прервал его рассуждения Шалим. -- Наш срок
  десятого. Потом еще будут пахать дизайнеры, мебельщики и эти, как их... с
  растениями?
   -- Флористы?
   -- Да вроде. Так что на эти дни ты уже не рассчитывай.
   После смерти Шпона в рыжего словно бес вселился. Он беспощадно гонял
  бригаду, срываясь на крик от малейшего вздора, но и сам пахал больше всех.
  Силин понял, что прораб поставил ему какие-то свои условия, и связано это
  было с гибелью Пашки. Еще два дня прошли в бешеном темпе, мужики просто
  падали вечером на свои матрасы, никто уже не жаловался на жесткое ложе,
  засыпали почти мгновенно. Лишь Силин лежал в темноте и подолгу думал о том,
  что же ему делать дальше, как вплотную подобраться к недостижимому
  финансисту? Порой Нумизмат просто скрипел зубами от досады, его всего
  корежило от сознания того, что он своими руками строит главному своему врагу
  роскошнейшую виллу! И при всем этом он Балашова в глаза еще не видел. Ну а
  если бы тот приехал, то что? Охрана у него наверняка похлеще, чем у женушки,
  даже пистолет вытащить бы не дали. Броситься под ноги, Христом Богом
  попросить вернуть коллекцию?
   Силин усмехнулся, представив себе эту комическую ситуацию. Нет, сюда он
  приехал не просить, а возвращать свое, при этом наказав или... Нет, даже
  покарав этих заевшихся сволочей! Он не простит им ничего!
   Нумизмат представил себе, как стреляет в Балашова и мозги стоимостью
  полмиллиарда