ю
  полмиллиарда долларов разлетаются вдребезги. Эта картина настолько
  понравилась ему, что он прокрутил ее в голове несколько раз.
   "Любой простой работяга одобрит то, что я совершу. Я слишком хорошо
  знаю русский народ, я сам часть его. Он не любит тех, кто вылазит наверх по
  его костям, ненавидит всех этих кровососов. Так что если бы меня судил
  народ, то он бы меня оправдал..."
   Весь следующий день Михаил упорно думал о том, как бы ему остаться в
  доме наедине с Балашовым, с глазу на глаз. Руки его быстро и точно делали
  знакомую работу, а мозг метался в поисках выхода из тупика.
   Часов в десять утра приехала бригада очередных "секьюрити", они
  выселили Паршина из обжитой сторожки и начали монтировать по углам ограды и
  на фасаде здания телекамеры. Надежда Силина попасть за забор дачи после
  пятнадцатого ноября рушилась. А он уже определил себе главную задачу:
  остаться внутри дома, переждать три-четыре дня, а после того как хозяева
  вселятся, разобраться и с Клерком, и с мадам.
   На первый взгляд, задача казалась нереальной. Но чем больше Михаил
  думал над ней, тем больше уверял себя в ее выполнимости. Оставалось найти
  место, где он мог спрятаться. Сначала Силин подумал о хозблоке, большое
  полуподвальное помещение которого было вынесено за территорию ограды. Именно
  мадам, по рассказам Паршина, настояла на том, чтобы это здание не
  возвышалось над забором, лишь две железных двери подсказывали, что за ними
  находится