я
  подала еще и вермишель с домашними котлетами, большими, сочными. Нумизмат,
  не привыкший к подобным разносолам, как-то оттаял душой, от него теперь
  веяло добродушием.
   -- Ну, Надя, вам надо устраиваться поваром в ресторан, "Пекин" или
  "Арагви". В жизни ничего не ел более вкусного.
   -- Скажете тоже. Просто вы старый холостяк, вот для вас это и
  удивительно.
   -- А что, это так заметно? -- удивился Михаил.
   -- Ну а как же! Женская рука, она всегда чувствуется. Вон и пуговицы
  пришиты крестиком и разными нитками, да и вообще... Заметно. Никогда и не
  были женаты?
   -- Был, почему. Два года.
   -- И что?
   -- Мне хватило, -- понемногу раздражаясь, прервал доверительный тон
  Силин.
   -- Ну извините, я не хотела.
   Они чуть помолчали, потом Силин спросил:
   -- Дети спят?
   -- Да, пришли со своей тренировки, поели и пластом. Вы надолго в этот
  раз в Москву?
   -- Нет, на ночь. -- Затем он неожиданно признался: -- Наверное, в
  последний раз видимся.
   -- Что, уезжаете?
   -- Не знаю, как получится.
   Надя покачала головой.
   -- Странный вы человек, загадочный. Я так и не поняла, кто вы, чем
  занимаетесь.
   Силин горько усмехнулся:
   -- Наверное, это к лучшему. Я и сам не знаю, кто я теперь. Раньше знал,
  теперь нет.
   Надя вздохнула, поднялась со стула, плотнее укуталась в белую паутинку
  шали -- на кухне было довольно свежо, обронила фразу безнадежно затухающим
  голосом:
   -- Ладно,