нова
  может появиться в Железногорске. На всякий случай собрали группу, которая
  коротала время в отведенной для нее комнате в унылом ожидании очередного
  разноса. Кроме Филиппова, присутствовали два эксперта, вдумчиво игравшие в
  карманные шахматы, кинолог с овчаркой и невысокий мужчина с фигурой юноши,
  полуседой головой и лукавыми глазами природного актера и хитреца -- лучший в
  Железногорске оперативник, майор уголовного розыска Федор Макеев.
   Никто из этих людей не верил, что Нумизмат может вернуться на родину,
  но начальство думало по-иному, и они торчали на работе в выходной день.
   -- Бедная Пальма, -- вздохнул кинолог. -- Ты-то за что мучаешься вместе с
  нами?
   -- Собаку ему жалко, -- ухмыльнулся один из экспертов, особым складом
  своей профессии приученный к более циничному взгляду на жизнь и смерть
  человеческую. -- Мы вон хуже собак. Тем хоть тряпку дают понюхать, а потом
  говорят: "фас". А мы тут сидим как дураки, Силин давно, поди, в столице всех
  крошит направо и налево...
   Досужие рассуждения прервало появление еще одного члена злополучной
  группы. Николая Ефимова, следователя порокуратуры, коллеги за глаза звали
  "Бычок". Было в облике этого тридцатилетнего парня что-то сближающее его с
  представителем крупного рогатого скота: крупная, шишкастая голова, крепко
  сидящая на короткой шее, а еще врожденное упрямство, заставляющее кидаться
  на каждое новое дело, как на красную тряпку тореадора. Вот и сейчас Николай
  еще не сказал ни слова, но