льво" и "фольксваген".
  Обе они были под завязку набиты крепкими коротко стрижеными братками. Еще
  двое замерли рядом с джипом, неторопливо покуривая и равнодушно посматривая
  по сторонам.
   -- Проедь чуть дальше, -- попросил Макеев шофера, -- я схожу посмотрю, что
  там.
   -- А по-другому нельзя? -- удивился Филиппов. -- Зайдем в ресторан, найдем
  этого громилу.
   -- В зале он теперь больше не сидит, только в номерах, -- оборвал его
  оперативник. -- У двери наверняка охрана, как увидят, что мы премся втроем по
  коридору с такими рожами, сразу перестреляют. Ты не забывай, что они сейчас
  на военном положении.
   Милицейский "жигуленок" проехал еще метров сто и встал на обочине
  дороги. Макеев выпрыгнул из машины и легкой походкой человека, не
  обремененного грузом повседневных житейских забот, поспешил к стоянке перед
  рестораном. Щуплая фигурка оперативника быстро растворилась в вечернем
  мраке, и сразу тревога холодком ворохнулась в груди Филиппова. Похоже, те же
  самые чувства испытывал и Ефимов.
   -- Может, зря мы его одного отпустили? -- спросил он скорее не Филиппова,
  а самого себя. Долго раздумывать Бычок не умел, слова опера он уже забыл. --
  Ну-ка, Серега, давай по-быстрому сделаем круг, сверни в этот переулок, а там
  выедем снова к "Милану".
   Шофер пожал плечами, но в точности исполнил все, что ему приказали.
   Диспозиция перед рестораном почти не изменилась, добавились только еще
  две иномарки -- "опель" и тяжеловесный "СААБ". Макеев недалеко от