городе масть держит, пристяжных себе набрал, амбалов, зоны никто не нюхал.
  Из старой рыгаловки балаган себе соорудил, "Золотым" назвал..
   -- А, это тот бар на пустыре, -- догадался Михаил.
   -- Ну, а я тебе про что талдычу? -- даже обиделся дядька. Что делать,
  если Силин по-прежнему не все понимал из рассказа своего родственничка...
   -- Только не пойму, на кой черт ему моя коллекция? -- скорее сам себя,
  чем Васяна, спросил Нумизмат.
   -- А ее у него уже и нет.
   -- Как так -- нет? -- поразился Силин.
   -- А так. Кенты мои как утром хабар к нему притартали, в "Золотой",
  Гараня сразу расплатился. Они еще по пивку не приняли, а он уже все твои
  железки в Железногорск отправил.
   Это был жесточайший удар. Михаил считал, что он уже рядом со своей
  коллекцией, что она близко, здесь, в Свечине.
   -- Что же мне делать? -- растерянно спросил Силин.
   -- Что теперь делать? Один хрен, тебе надо на Гараню выходить. Только он
  тебе адресочек подскажет.
   -- Что ж, придется идти к этому бандюге, спросить, зачем ему нужны мои
  монеты.
   Федотыч не засмеялся, просто как-то странно заквохтал, что вызвало
  новый приступ кашля. Перегнувшись через валик дивана, он долго отплевывался,
  а когда снова обернулся лицом к Силину, тот с содроганием души увидел на
  подбородке старика розоватые следы крови.
   "Да, жить ему, похоже, действительно не много осталось," -- подумал он.
  Между тем Васян отдышался и с подобием усмешки на ввалившихся губах сказал: