. Я бы, Коль, с тобой на денек поменялся.
  Просто бы лег и лежал, ничего не делал. А то бегаешь целый день как собака,
  к концу дня уже чувствуешь себя загнанной лошадью, хоть пристреливай.
   -- Я провожу вас, -- засобирался Филиппов, хватаясь за костыли.
   Несмотря на все уговоры, он упрямо поскакал вместе с друзьями к выходу.
  Как раз в это время по коридору густо пошел народ -- кончилась очередная
  серия "Санта-Барбары". Пропуская ковыляющих больных, все трое остановились
  около одной из палат с открытой дверью. Филиппов заглянул в палату и тронул
  Ефимова за плечо:
   -- Вон, смотри. Старая знакомая, узнаешь?
   Тот посмотрел на лежащую на приподнятой кровати девушку с
  перебинтованной головой и отрицательно покачал головой:
   -- Не помню. Кто это?
   -- Любовница Чалого, Ниночка Томская. На три дня раньше меня поступила,
  а уже встает. Я же с такой ерундой...
   -- Погоди-ка! -- прервал его рассуждения Макеев. -- Она говорить-то может?
   -- Не знаю, не интересовался, -- пожал плечами Филиппов. -- Мать за ней
  все ухаживала.
   -- Ты что, Федь? Домой пора, время-то уже... -- попробовал увести
  оперативника Ефимов, но тот только отмахнулся.
   -- Да погоди ты! Кто ее лечит?
   -- Симонов, седой такой, полный. Он сегодня дежурит.
   -- Это хорошо, Симонова я знаю. Я сейчас, быстро. -- И Макеев легкой
  своей мальчишечьей походкой отправился в сторону ординаторской.
   -- Да, похоже, старая легавая взяла след. Видел, как он в стойку