ешали друг другу, а затем очнувшийся Силин кинулся на помощь
  вечному неудачнику. Прожигая дырки в линолеуме, Михаил никак не рассчитывал
  на подобную реакцию строителей, он даже не знал, кто спал на этом месте.
   -- Хорош, хватит! Оставьте вы его! -- орал Силин, расшвыривая хохлов. Тут
  на помощь к нему пришел Паршин, и вдвоем им удалось остановить самосуд. Пока
  прораб увещевал строителей, Силин склонился над Сергунчиком. Больше всего
  тот пострадал от удара бригадира: из носа густо текла кровь, один глаз
  заплыл. Всхлипывая, он лежал в уголке, маленький, жалкий.
   -- Вставай, иди умойся, -- велел Силин и помог постанывающему мужичку
  подняться. Пока Сергунчик ковылял к ванной, Нумизмат обернулся к остальным
  членам бригады:
   -- Давайте лучше думать, что сделать можно. Линолеум такой есть?
   Паршин несколько заторможенно покачал головой, затем опомнился и
  обрадованно кивнул:
   -- Такого нет, но есть похожий. Не знаю только, хватит ли его.
   -- Надо рискнуть. Нам главное -- сдать эту чертову хибару, а там хоть
  трава не расти.
   Паршин с тремя мужиками ушел вниз, в подвал, Силин же обернулся к
  Мирону и бригадиру:
   -- Я предлагаю поднять плинтуса, содрать линолеум, ну а положить новый
  будет не проблема. Сделаю.
   -- Ну содрать мы сдерем, -- согласился Шалим, -- но один ты все равно не
  управишься.
   Взгляд его упал на вернувшегося из ванной мокрого, похожего на
  попавшего под дождь воробья Сергунчика.
   -- Вот его мы тебе