нул на часы, затем спросил:
   -- Ну а вы как, без меня управитесь?
   -- Конечно, -- заверил его Нумизмат. -- Я останусь с Сергунчиком до утра и
  все доделаю, можешь не сомневаться.
   Паршин знал, что его Елена не простит, если он не появится в театре.
  Отношения с женой в последнее время стали какие-то нервные, и ему не
  хотелось еще больше разжигать этот конфликт.
   "Он сделает, -- подумал прораб, взглянув на спокойное лицо Нумизмата. --
  На него можно положиться".
   -- Михалыч, сто долларов за мной, только чтобы все было завтра в норме.
   -- Идет, -- легко согласился Силин.
   Прораб так спешил, что не попрощался с рабочими. Но и тем было не до
  сантиментов. Ровно в восемь приехал "пазик", и Михаил, посмотрев в окно,
  объявил:
   -- Хорош, мужики! Такси подано, пора на вокзал.
   Шалим, разогнувшись, глянул сначала на часы, потом на проделанную
  работу. Линолеум медленно, но верно расправлялся.
   -- Давайте, езжайте, -- подбодрил его Силин. -- И Сергунчика с собой
  захватите, а то еще плакать будет, мешать мне. Один управлюсь.
   -- Нет, пусть помогает, -- в очередной раз упрямо отверг эту идею рыжий.
   -- Может, все-таки возьмем его, а, бригадир? -- спросил Ренат.
   -- Нет, -- зло отрезал Шалим. -- Чтоб глаза мои его не видели!
   Коротко, но тепло распрощавшись с Силиным, бригада погрузилась в
  автобус и отбыла со своей годовалой каторги.
   Снова поднявшись в дом, Нумизмат взглянул на своего злосчастного
  напарника.