собутыльника на полу, Силин с облегчением
  вздохнул и снова поднялся на второй этаж. Примерно с полчаса ушло на то,
  чтобы научиться забираться в короб ногами вперед. Все это выглядело
  неуклюже, но другого выхода не было: закрывать самодельный люк он мог только
  руками. Еще трудней ему далась процедура исхода, в первый раз Нумизмат
  сорвался и с грохотом свалился вниз, едва не свернув шею. Это изрядно
  разозлило Силина, но природная ловкость и тут подсказала ему выход из
  положения. Он закрепил все полки шурупами и вначале спускался наподобие
  выползающего из яблока червяка -- вниз головой, опираясь руками на верхние
  полки, а потом уже высвобождал из кожуха ноги и спрыгивал на пол почти
  бесшумно. После этого Силин проверил петли, убедился, что ни одна из них не
  скрипит. Тщательно все продумав, добавил к своим запасам еще одну
  полуторалитровую бутылку воды, покормил и напоил свою питомницу, хвостатую
  Фроську.
   Шел третий час ночи, все было готово, чтобы исчезнуть, раствориться в
  доме, и Нумизмат еле удержался от соблазна сделать это сейчас, немедленно.
  Но он понимал, что его исчезновение вызовет недоумение у Паршина. Для
  Михаила Трошкина, в шкуре которого находился целую неделю Нумизмат, сто
  долларов, обещанные прорабом, были большими деньгами. Поэтому когда в восемь
  утра машина Паршина въехала во двор, на крыльце его уже ждали улыбающийся
  Силин и трясущийся с похмелья Сергунчик.
   -- Ну как дела, Михалыч? -- спросил