л прораб, пожимая руку Силину и с
  надеждой заглядывая в его глаза.
   -- Нормально. Только Сергунчик все-таки свой лак откопал и всю ночь
  шарашился по дому. Блеванул даже в "голубой спальне". Сейчас, правда, убрал.
   Паршину стало дурно, он даже схватился рукой за сердце.
   -- Нет, Сергунчик, ты своей смертью не умрешь! -- чуть отдышавшись,
  сказал он. -- Бригада тебя пожалела, так я точно убью!
   Втроем они поднялись на второй этаж, осмотрели пол в злосчастной
  комнате. Паршин остался доволен проделанной работой и, отсчитывая обещанные
  Силину деньги, сказал:
   -- Молодец. Подожди, скоро приедут эти хитроумные дизайнеры, я спрошу,
  может, ты им и понадобишься.
   В девять утра на попутном грузовике, буксирующем вагончик строителей,
  отбыл из балашовской резиденции безмерно счастливый Сергунчик. На прощанье
  он долго махал стоящему на крыльце Силину рукой, даже высунулся при этом
  чуть не по пояс из кабины. Почему-то Нумизмат потом не раз вспоминал
  глупенькое, потасканное, разбитое и все-таки безмерно счастливое лицо
  низкорослого алкоголика.
   "Господи, как мало ему надо! -- думал Нумизмат. -- Остался жив, хотя и
  слегка побит. Сейчас напьется на вокзале. И все, предел мечтаний! Трава, а
  не человек. Но как легко жить такой траве! А мне так много надо: вернуть
  коллекцию и наказать этих тварей..."
  11. УХОД В ПАРАЛЛЕЛЬНЫЙ МИР.
   Высокая приемная комиссия прибыла, по московским меркам, сравнительно
  рано, в десять утра. Состояла