я прекратились.
  12. ПОЧТИ КУРОРТ.
   Странно, но, лежа в своем "плацкартном" убежище, Силин в этот вечер
  тоже вспоминал зеленоглазую бестию. Как ни пытался Нумизмат выбросить ее из
  головы, она неизбежно появлялась вновь, сначала своими невозможными
  глазищами, редкими веснушками по курносому лицу, копной темно-каштановых
  волос и уже в конце -- соблазнительным вырезом кофточки с молочно-белыми
  округлостями пышной груди.
   -- Черт бы ее побрал! -- в сердцах пробормотал Михаил, вынужденно
  переворачиваясь с живота на спину. Кроме Наташки, у него не было в жизни
  сильных увлечений. Время от времени он схлестывался с одинокими бабенками, с
  одной даже валандался три года, но как дело доходило до более тесных связей
  -- оформления брака или переселения под одну крышу, неизбежно сбегал навеки.
   Силин, не без основания, считал себя неподвластным женским чарам. И вот
  на тебе -- такой прокол! И это в то время, когда все так удачно складывается!
  Как здорово он тут устроился!
   Нумизмат еще и еще раз прокручивал всю операцию от начала и до конца:
  приезд в Зубовку, устранение Димки-Одуванчика. Затем болтливый Шпон с его
  "несчастным случаем", Сергунчик, чуть не расставшийся с жизнью за три дырки,
  прожженные Силиным раскаленным электродом. И вот теперь Михаил лежит здесь,
  отдыхает и спокойно ожидает своего часа. Он все смог, и это ощущение своей
  сверхчеловеческой силы и изворотливости поднимало его на верх блаженства.
   "Сейчас меня, поди, по всей стране