ищут, плакаты развесили: "Особо
  опасный преступник Михаил Силин!" А я тут лежу себе, как там дядька говорил
  -- "разлагаюсь!", прямо как на курорте. Хоть высплюсь толком, а то за эту
  неделю мадам Балашова и ее гребаный мужик с лицом клерка высосали из меня
  все соки. Господи, сколько их развелось по всей стране! Гараня, Чалый, этот
  вот кровопийца!.."
   Проснулся Нумизмат уже ночью, часы высвечивали половину первого.
  Несколько минут он лежал, прислушиваясь. Труба воздуховода работала как
  звукоуловитель по всему дому, от подвала до чердака, это Силин усвоил, в
  первые же часы пребывания в ней. Дом молчал, и сначала Михаил перевернулся
  лицом вниз, разминая затекшую спину, потом открыл люк и потихоньку сполз
  вниз своим "червячным" методом. Впрочем, ему тут же пришлось подняться
  назад, достать сумку с продуктами и Фроськой.
   Осторожно выглянув из ниши и убедившись, что в резиденции Балашовых
  действительно тихо, Нумизмат первым делом скользнул в туалет, приперло его
  весьма здорово. Свет он зажигать не стал, пользовался своим фонариком. Так
  же не зажигая огня, Силин обошел весь дом, уже изрядно заполнившийся
  мебелью, зеленью и даже электроникой: телевизорами и здоровущим музыкальным
  центром. Выяснив, что ничего похожего на его коллекцию в доме нет, Нумизмат
  устроился на диване в детской комнате на втором этаже и не спеша поужинал.
  Недостатка в освещении он не испытывал, из окон лился свет фонарей,
  казавшийся после мрака воздуховода