ярким. Съев приличный кусок колбасы
  и треть булки хлеба, Силин не забыл покормить и свою серую хвостатую
  подружку. Одно время он опасался, что крыса не перенесет заточения и помрет
  от тоски и стресса, но похоже было, что Фроська адаптировалась к необычным
  условиям своей тюрьмы, тем более что кормили и поили ее от души.
   "Прямо как человек, -- думал Силин, наблюдая, как крыса торопливо
  поедает кусочек колбасы, -- ко всему привыкает. Революция, коллективизация,
  лагеря, субботники. Семьдесят лет прошло, хряп, все по новой: господа,
  холопы, нищета и безработица. А им все равно, лишь бы было выпить и
  закусить".
   После приема пищи Нумизмат прилег на мягком диване и проспал до пяти
  часов утра. Теперь он уже выспался окончательно, снова слегка перекусил,
  поговорил на философские темы с Фроськой и лишь в половине восьмого не спеша
  отправился в свою нишу.
   Из первой ночевки Силин вынес кое-какие впечатления о комфортабельности
  своего нового жилья. Первым делом он разулся и засунул сапоги подальше в
  трубу. Кожаную куртку постелил вместо матраса, а снятые джинсы использовал
  как подушку. В трико и свитере ему было гораздо легче исполнять вынужденные
  акробатические этюды.
   Первые полчаса Силин, еще по инерции, подремал, но шум голосов,
  оповестивших о начале нового трудового дня, согнал хрупкую пелену забытья.
  Михаил долго лежал, прислушиваясь к доносящимся со всех сторон звукам.
  Противный рев работающей дрели или стук молотка