тело. Зато карась хорош -- крупный, в очках, с лысинкой..."
   Его размышления прервал донесшийся звук нескольких хлопков, а затем
  знакомый голос Паршина заявил:
   -- Господа, можете не торопиться! Новоселье пятнадцатого ноября
  отменяется!
   Сразу же посыпались удивленные вопросы:
   -- Почему?
   -- Что случилось?
   -- Хозяин едет в Швейцарию, в Давос. -- Тут прораб утробно хрюкнул и
  позволил себе пошутить: -- На съезд передовиков капиталистического труда,
  обещали вручить грамоту и переходящее знамя. С собой он берет мадам и
  пацана. Те желают освоить горные лыжи.
   -- И надолго они отбыли?
   -- Как минимум, на неделю.
   -- Ну вот, а мы тут гнали, шея в мыле, шлея набок! -- возмутился кто-то
  из дизайнеров.
   Но его праведный гнев был смешон по сравнению с яростью Силина. Он
  здесь уже трое суток, а впереди еще целая неделя! Нумизмату показалось, что
  все его измочаленное тело отозвалось на это известие мучительной болью.
  Кроме того, в сумке у него остался лишь небольшой кусок колбасы, грамм
  триста, не больше, и четвертушка батона. Попробуй протяни с такой хавкой еще
  неделю! Черт бы побрал всех этих богатых придурков, что хотят, то и воротят!
   Кое-как справившись с эмоциями, Михаил пополз обратно к месту основной
  лежанки. Студенты задержались, и на пятые сутки своего затворничества
  Нумизмат услышал еще один интересный разговор. В тот день в хоромах
  Балашовых было непривычно тихо, и Силин решил,