по времени это длилось не один час,
  пока каменка окончательно не заливалась водой, к большому неудовольствию
  продолжавших подходить с работы мужиков. Затем компания успокаивалась, и под
  все то же пиво, "Жигулевское" или "Бархатное", в зависимости от завоза,
  начиналось самое интересное -- разговоры.
   И Рябов, и Уткин любили и умели поговорить, оба прошли фронт, и
  некоторые из услышанных историй врезались в память Силина на всю жизнь.
  Князев тоже в долгу не оставался. До войны он охранял на Севере лагеря, а с
  сорок первого года и до Победы ловил в прифронтовой зоне диверсантов, видел
  плененного Паулюса, затем рыскал по Карпатским горам, воюя с бандеровцами.
   Семидесятые годы разрушили союз друзей по венику и пару. Сорвал сердце
  и вскоре умер Уткин, года через два после этого позарился на заводской спирт
  Иван Рябов, тот оказался метиловым, и слесарь долго и мучительно умирал,
  ослепнув и сбросив, наподобие линялой змеи, сгоревшую кожу. Михаил давно не
  ходил в общую баню и скоро забыл бравого майора. Лишь в середине
  восьмидесятых Силин с удивлением узнал, что Князев является обладателем
  роскошнейшей коллекции монет. Хотя майор к этому времени давно пребывал в
  отставке, Михаил с некоторой робостью пошел на знакомство с ним. Рослая,
  подтянутая фигура отставника, мощный голос, выбритая до блеска под маршала
  Тимошенко голова, кустистые брови -- все это продолжало производить
  впечатление. Отставного комитетчика до сих пор побаивались