тетради, потом
  почитаешь. Я там тоже накарябал... свое послание. Спрячь ее и никому не
  показывай. Коллекции мне не жалко, пусть воронье растаскивает, у тебя сейчас
  не хуже. Черт с ними. Но эта монета мне дорога. С нее все ведь и началось. А
  ты настоящий нумизмат, фанатик, ты один можешь понять, что значит владеть
  подобной вещью.
   Видя, что Силин застыл в нерешительности с монетой в руке, майор сделал
  слабый, но нетерпеливый жест рукой:
   -- Спрячь, спрячь! А сейчас дай попить и подними меня чуть повыше, я
  тебе кое-что расскажу.
   Михаил помог Князеву приподняться, поддерживая его со спины. При этом
  он с содроганием ощутил неприятную, потную, размягченную плоть больного. На
  секунду отвращение подступило к горлу, но усилием воли Силин преодолел себя.
   Даже столь мизерное усилие стоило майору больших трудов. Он долго
  переводил дух, слабым движением вытер пот со лба, потом только начал
  рассказывать:
   -- В сорок восьмом меня после ранения перевели с Украины в Ленинград. Я
  тогда уже подполковником был, да-да, не удивляйся. Тогда как раз принялись
  чистить городскую верхушку: Кузнецова, Воскресенского, Попкова. Ну и подмели
  МГБ, естественно. Я сильно не зверствовал, они еще до моего приезда сами
  себя сожрали, нынешние писаки многое про нас напридумывали. Потом все
  успокоилось, а тут я и Нюську встретил. Роскошная дамочка, среди дохлой
  блокадной молодежи она смотрелась как арбуз среди баклажанов. Втюрился я в
  нее крепко, с родителями