несколько флегматичного и расчетливого. Может, это и привлекло
  Михаила к ней, да еще первобытный инстинкт продолжения рода, живущий в
  каждом из нас.
   Первые полгода Силин прожил в каком-то угаре. Любовь показалась ему
  сначала неплохим делом, будто откопал горшок с прежде неизвестными монетами.
  Лишь когда Наташка ушла в декретный отпуск, Михаил потихоньку начал
  опускаться на грешную землю. Жена его оказалась стопроцентной женщиной, она
  требовала к себе постоянного внимания, тратила массу денег на продукты,
  одежду, белье, предметы косметики и прочую ерунду. Она любила собирать
  шумные компании друзей, где не обходилось без парочки бутылок водки, кучи
  сальных анекдотов, хохота и песен до полуночи. По праздникам Наташка водила
  Силина по родственникам, где повторялась та же самая история с выпивкой и
  шумными разговорами. Плюс дни рождения все той же многочисленной, как
  саранча, родни. Но более всего Михаила убивал огород клана Зубриловых,
  размером с добрый аэродром. Копала, сажала, окучивала и убирала урожай банда
  родственников тоже всем скопом. Словом -- обычная жизнь советского человека.
   Но Силин-то был Нумизмат! Вначале у него отпали поездки по выходным на
  барахолку в Железногорск, затем походы по адресам с подозрением на хранение
  жильцами антиквариата. А когда Михаил понял, что из-за повседневной суеты он
  прозевал и не выписал памятную серию монет, посвященную тридцатилетию победы
  над Германией, то в семье произошла первая стычка.